Изъятые или брошенные: как живут малыши в минском Доме ребенка

Под единственный в столице Дом ребенка приспособлено типовое здание бывшего детского сада. На входе — лаконичная табличка, красочные портреты воспитанников и корзина с бахилами. Sputnik побывал внутри и узнал, почему родители отказываются от детей, как им живется в чужих стенах и какое будущее их ждет.

В Доме коротают дни 70 детей, почти все — до трех лет. Абсолютно здоровых нет, самый минимум — задержка психомоторного развития. У каждого ребенка — своя история. Одни живут тут временно, ожидая, что их заберут биологические или приемные родители; другие — с тяжелыми поражениями мозга — находятся в паллиативном отделении до исхода заболевания.

Почему родители оставляют своих детей

Каждый год сюда прибывает около полусотни детей. Большинство из них изымают из неблагополучных семей, предоставляя родителям полгода на исправление.

«Некоторые злоупотребляют алкоголем. Есть люди, которые не могут выполнять функции родителя по состоянию здоровья», — рассказала главный врач учреждения Светлана Малашко.

Живут здесь и дети, от которых отказались. Некоторые из них спустя три года отправляются в детские дома. Причины отказа у людей разные.

«Таких — единицы. Часто это ребята с синдромом Дауна: вот мальчик прожил у нас полтора года, скоро будем переводить в детский дом. Некоторые отказываются от ребенка из-за того, что его «не примут родственники» — они возмещают расходы на содержание ребенка, но в семью взять не могут. А один малыш жил у нас полтора года до совершеннолетия своей матери», — пояснила главврач.

Сюда же помещают детей в случае гибели их родителей. Многие родители сдаются перед страхом патологии. Так, испугавшись диагноза, родители отказались от одного из живущих здесь малышей.

«У нас живет ребенок с врожденным пороком сердца: мы наблюдали его вместе с врачами детского кардиохирургического центра, где его благополучно прооперировали. Теперь после удачной реабилитации ребенка усыновляют», — поделилась она.

По словам Малашко, ежегодно из Дома в семью (обратно к биологическим родителям или на усыновление) уходят около 85% поступивших детей.

«Мы знаем, ты сильная!»

Жизнь детей в Доме начинается с приемного отделения. Врач осматривает поступившего ребенка и помещает его в карантинный изолятор: бокс, в котором он адаптируется три недели.

Таблички над детскими кроватками гласят «Мы знаем, ты сильная (-ый)!» или «Расти большой, малыш!»; чуть ниже них – другие, с именем, датами рождения и поступления, информацией об особенностях.

Едва попав сюда, некоторые дети могут плохо есть, приболеть или быть беспокойными. За состоянием малышей (как вновь поступивших, так и уже живущих в Доме) круглосуточно наблюдает медицинский персонал.

В каждой комнате — своя жизнь

После адаптации малыш попадает в подходящую по возрасту группу. Дети любят музыку, так что она играет почти в любом помещении; у них даже для сна есть своя, особенная.

Двух-, трехмесячных жителей Дома находим в группе самых юных, бодрствующими в своеобразных кроватках; самая старшая и самая нарядная из них — десятимесячная Настя в красивом красном платье — стоит в манеже и внимательно смотрит по сторонам.

«Снимите эту барыню, красавицу нашу. Ну как можно мимо пройти?» — умилились нянечки.

Дети немногим старше во второй аналогичной группе без страха смотрят в лицо гостям, шустро ползают по ковру, хватаясь за шнурки и протягивая ручки к камере.

«Как называем? По именам, иногда даже с отчеством! Все они — наши солнышки, очень хорошие. Приходят к нам маловесные, недоношенные, а чуть погодя их не узнать! Некоторые так за месяц у нас прибавляют, что выше нормы получается. Смотрите-ка, ладушки показывает, фотографируйте скорее!» — указала медсестра.

Тут привыкли улыбаться, говорить мягко и ласково: по-другому с этими детьми нельзя. Многие работают в Доме по двадцать, тридцать лет; приходят и новые, но задерживаются не все — эту работу нужно принимать сердцем.

«Кто любит детей, сможет здесь, другим тяжело будет. Когда я пришла, было много детей с патологиями — гидроцефалией, другими врожденными пороками, — сейчас их все меньше. У всех свои любимчики есть, кто бы что ни говорил, но любим каждого по-своему. Расставаться, конечно, тяжело — прикипаешь, куда деваться. Некоторые мамы, которые забрали у нас деток, общаются с нами и присылают фото. Мы очень рады за них», — рассказала корреспонденту Sputnik одна из медсестер.

На стенах одной из спален — красочные рисунки: постарались волонтеры из художественной академии. Руки, говорят здесь, нужны всегда, а вот питанием и одеждой, подгузниками и игрушками учреждение снабжает бюджет.

Дети постарше в своей группе делают первые самостоятельные шаги, так что нянечки едва успевают уследить за всеми: одни — бегут к нам со всех ног, другие — ползут, но не менее стремительно. Воспитатель и медсестра знакомят нас с каждым малышом, прерываясь на восхищенное «смотри, замерла — позирует, надо же!».

До сончаса в каждой маленькой комнатке кипит жизнь. В одной с малышами занимается логопед; в зале ЛФК за стеной малыш в цветной футболке никак не желает лезть на надувную горку — уж очень ему хочется рисовать. «Максим у нас художник», — сдалась нянечка, вручая ему карандаши. За тем же столом сосредоточенно трудится еще один ребенок: перед ним — самодельное сооружение для развития моторики с разного рода переключателями, замками и щеколдами.

Под окнами по территории Дома гуляют родители близлежащих домов со своими детьми. «У нас всегда красиво — мы выставляем разные городки, композиции», — рассказала главврач.

За пределами групп в отдельных закутках бесконечных коридоров — прачечная, в которой без остановки крутятся в машинках ползунки и распашонки, и кухня с десятком кастрюль и запахов.

Паллиативное отделение: «Эти дети живут, пока бьется сердечко»

Несколько лет назад детей, существующих за счет аппаратов искусственной вентиляции легких, решили перевести из больничных реанимаций в Дом ребенка. Открыли новое отделение, оснастили его всем необходимым. Теперь здесь своеобразный хоспис; самому старшему ребенку сегодня девять лет.

«Эти дети живут, пока бьется сердечко. Раньше они жили в больничных реанимациях за счет аппаратов, которые могли спасти кому-то жизнь. Но у каждого есть заключение, что их заболевание — неизлечимо. Это тяжелые врожденные патологии головного мозга. Детки эти — из благополучных семей, просто так распорядилась судьба», — пояснила врач.

Родители от них не отказались — им разрешают бывать тут до позднего вечера, пока не закроются ворота.

«Создать такие условия дома сложно: не все дети стабильны. Здесь же их состояние постоянно контролируют медицинские работники», — рассказала Светлана Малашко.

Никто не ломится: об общении родителей с изъятыми детьми

Для общения детей с родителями есть специальный холл с мягким уголком да полками, заполненными игрушками, а в хорошую погоду — упомянутая игровая площадка под окнами. Родители (даже те, кого лишили родительских прав) могут видеться с ребенком по четыре часа дважды в неделю.

«Ребенок ведь помнит. Он должен видеть не только белые халаты, но и лица родных людей», — сказала главврач.

Вернется ли домой малыш, уже полгода проживший в чужих стенах, либо же получит статус сироты и станет ждать новых родителей, решает суд.

«Чаще родители подходят ответственно. Но бывает и по-другому; тогда их лишают родительских прав, а личная карта ребенка отправляется в Национальный центр усыновления. Мы не решаем вопросы помещения в наше учреждение и выбытия из него, об усыновителях ничего не знаем. Суд спрашивает наше мнение о родителях и их общении с ребенком, не более», — пояснила Малашко.

Усыновителям о детях врачи рассказывают все, чтобы решение, принятое ими, было действительно взвешенным. Как только у малыша появились усыновители, родителям запрещают общаться с ним. Многие из них хотят видеться с малышом до тех пор, пока его не забрали в новую семью, и знать, кто усыновитель, но скандалов на этой почве тут не припоминают — в двери никто не ломится.

«Усыновители могут общаться с детьми сколько угодно. В силу возраста малыши привыкают к ним довольно быстро и, счастливые, уходят», — рассказала она.

А биологические родители, даже раскаявшись, теряют возможность выйти на связь с семьей, в которой растет их ребенок.

Здешние малыши живут без родителей месяцами, получая, безусловно, достойный уход и максимально возможную порцию ласки. Каждый из них все же рискует остаться здесь надолго, а после — отправиться в другие стены такого же, по сути, учреждения: если спустя три года новой семьи у них так и не появилось, они отправляются в детский дом.

Факт регистрации и авторизации пользователя на сайтах Спутник при помощи аккаунта или аккаунтов пользователя в социальных сетях обозначает согласие с данными правилами.

Пользователь обязуется своими действиями не нарушать национальное и международное законодательство. Пользователь обязуется высказываться уважительно по отношению к другим участникам дискуссии, читателям и лицам, фигурирующим в материалах.

Администрация вправе удалить комментарии, сделанные на языках, отличных от языка, на котором представлено основное содержание материала.

Комментарий пользователя будет удален, если он:

  • не соответствует тематике комментируемого сообщения;
  • пропагандирует ненависть, дискриминацию по расовому, этническому, половому, религиозному, социальному признакам, ущемляет права меньшинств;
  • нарушает права несовершеннолетних, причиняет им вред в любой форме, в том числе моральный;
  • содержит идеи экстремистского и террористического характера, призывает к иным незаконным действиям;
  • содержит оскорбления, угрозы в адрес других пользователей, конкретных лиц или организаций, порочит честь и достоинство или подрывает их деловую репутацию;
  • содержит оскорбления или сообщения, выражающие неуважение в адрес Спутник;
  • нарушает неприкосновенность частной жизни, распространяет персональные данные третьих лиц без их согласия, раскрывает тайну переписки;
  • содержит описание или ссылки на сцены насилия, жестокого обращения с животными;
  • содержит информацию о способах суицида, подстрекает к самоубийству;
  • преследует коммерческие цели, содержит ненадлежащую рекламу, незаконную политическую рекламу или ссылки на другие сетевые ресурсы, содержащие такую информацию;
  • продвигает продукты или услуги третьих лиц без соответствующего на то разрешения;
  • содержит оскорбительные выражения или нецензурную лексику и её производные, а также намёки на употребление лексических единиц, подпадающих под это определение;
  • содержит спам, рекламирует распространение спама, сервисы массовой рассылки сообщений и ресурсы для заработка в интернете;
  • рекламирует употребление наркотических/психотропных препаратов, содержит информацию об их изготовлении и употреблении;
  • содержит ссылки на вирусы и вредоносное программное обеспечение;
  • является частью акции, при которой поступает большое количество комментариев с идентичным или схожим содержанием («флешмоб»);
  • автор злоупотребляет написанием большого количества малосодержательных сообщений, или смысл текста трудно либо невозможно уловить («флуд»);
  • автор нарушает сетевой этикет, проявляя формы агрессивного, издевательского и оскорбительного поведения («троллинг»);
  • автор проявляет неуважение к языку, например, текст написан целиком или преимущественно набран заглавными буквами или не разбит на предложения.

Администрация имеет право без предварительного уведомления пользователя заблокировать ему доступ к странице или удалить его аккаунт в случае нарушения пользователем правил комментирования или при обнаружении в действиях пользователя признаков такого нарушения.

О чем молчат приемные родители, и почему в Минске усыновленных детей меньше, чем в других регионах страны

Минчанам, усыновившим детей, нужна поддержка психологов.

– По сей день сожалею, что не прислушалась когда-то к словам воспитателей Дома ребенка, – признается Наталья Степановна, которая 16 лет назад взяла опекунство над трехлетней Сашенькой (имена собеседницы и ребенка изменены по этическим соображениям. – Прим. авт.). – Мне говорили: характер у девочки сложный, подумай хорошенько, прежде чем брать ее в семью. Я же верила, что справлюсь, не зря ведь педагогическое образование получала. Но, увы…

На первых порах все складывалось вроде бы неплохо: родственники женщины поддержали ее благой порыв, 6-летний сын Владик с радостью воспринял появление сестрички. Даже соседи и знакомые не досаждали вопросом: «Откуда взялась дочь?». Предположили, что девочка жила у бабушки с дедушкой, и в подробности не вдавались.

Активная? Так ведь детям положено быть непоседами! Упрямая? Попробуем договориться. Любит драться? Ничего, перевоспитаем. Однако корректировать поведение Саши с каждым днем становилось все труднее.

– Через четыре года мне предложили стать приемным родителем, – вспоминает Наталья Степановна. – На специальных подготовительных курсах узнала много полезного для себя. С облегчением вздохнула, когда поняла, что не у меня одной такие проблемы с ребенком. Своими переживаниями делилась с другими родителями, брала на заметку их опыт. Опять стала верить, что все получится. А потом Саша пошла в школу…

Учителя плакали, пытаясь воспитывать непослушную ученицу. Влад, стыдясь за сестру, стал ее избегать. Итальянская семья, приняв у себя однажды Александру на летние каникулы, через неделю отправила ее назад. В 2008 году за хулиганские выходки девочка попала в воспитательное учреждение закрытого типа в Гомельской области, где пробыла 2 года. Вернувшись в Минск, поступила в технологический колледж. От общежития отказалась – с просьбой приютить пришла к бывшей приемной матери.

– И я приняла ее снова, ведь сердцем уже прикипела к ребенку, – говорит Наталья Степановна. – Просила только остепениться, вести себя хорошо.

Однако уговоры на Александру не подействовали. За грубые нарушения дисциплины и хроническую неуспеваемость ее вскоре исключили из колледжа.

Уже больше года девушка живет одна – став совершеннолетней, получила социальное жилье как сирота. Ее образ жизни далек от праведного: не работает, состоит на учете в наркодиспансере. Правда, Наталью Степановну Александра навещает регулярно, по-прежнему зовет мамой.

– Ведь у Саши больше и нет никого, кроме меня и Влада, – вздыхает женщина. – Родная мать отказалась от нее еще в роддоме. Бабушка с дедушкой даже увидеть внучку не захотели в свое время. Желающих удочерить тоже не нашлось. Так что это мой крест, и мне его нести до конца жизни… Очень хотелось помочь ребенку. Если бы тогда знала, что ожидает впереди, возможно, не решилась бы на такой шаг…

Учиться рад – признаться стыдно

Подобных историй немало, но широкой огласки они, как правило, не получают: среди обывателей как-то не принято обсуждать, насколько тяжело воспитывать чужих детей. Не в материальном плане, нет: тут и так все понятно – дополнительные финансы лишними не бывают. Речь о принятии чужого ребенка таким, каков он есть, умении найти с ним контакт, увидеть и понять его проблемы.

Приемным родителям все-таки немного проще: они, как состоящие в штате управлений образования, периодически собираются на методические объединения, имеют возможность высказаться и получить нужный совет. Усыновителям сложнее. В первую очередь потому, что многие из них стараются скрывать факт усыновления ребенка, стремятся быть как все и умалчивают о возникающих трудностях. Одним из тяжелых последствий «тайной» семейной жизни усыновителей бывает отказ от ребенка. К счастью, такое случается нечасто.

– Не принято у нас выносить сор из избы, – замечает заведующая сектором социально-педагогической работы и охраны детства комитета по образованию Мингорисполкома Зинаида Воробьева. – Любим создавать видимость благополучия, к тому же по умолчанию считаем, что умеем воспитывать детей. Но ведь нужно еще и понимать, что поведение ребенка, который жил в детдоме, однозначно будет отличаться от поведения домашнего чада. Эти дети уже приходят с проблемами и просто вынуждены вести себя иначе. Ожидания родителей не оправдываются, а принять помощь со стороны готовы далеко не все.

Между тем поддержка психологов (причем опытных специалистов, а не вчерашних выпускников вузов) усыновителям требуется обязательно и на протяжении длительного времени. Это касается и родителей-воспитателей детских домов семейного типа.

– Представьте себе маму и папу, у которых 2 своих детей и еще как минимум 8 чужих, – говорит Зинаида Васильевна. – Они живут в постоянном страхе – не повлияют ли приемные на родных? На мой взгляд, было бы хорошо иметь еще и психотерапевта, хотя бы одного на 10 детских домой семейного типа.

Слово за кадрами

В социально-психологических центрах (СПЦ), которые более 10 лет назад открылись в каждом районе Минска, никогда не откажут в необходимой помощи. Там же проходят обучение и кандидаты в усыновители и опекуны.

– Один раз в неделю проводим групповые и индивидуальные занятия, – поясняет директор СПЦ с приютом Первомайского района Елена Шалаева. – Ведем дневники наблюдения и даем заключение, насколько человек психологически готов к усыновлению. Обучение длится 1,5 месяца; основная цель – безусловное принятие детей. Стараемся донести до обучающихся, что процесс адаптации ребенка в семье может затянуться надолго и родителям нельзя замыкаться в себе. Пройти соответствующее обучение будущие усыновители могут и в Национальном центре усыновления.

К слову, специалисты СПЦ готовят к проживанию в замещающих семьях и детей, которые получили статус нуждающихся в государственной защите.

Таким образом, условия для подготовки и поддержки усыновителей созданы, единственная проблема – постоянный дефицит кадров.

– У нас, например, работают 3 педагога-психолога: 1 в приюте и 2 в центре, – рассказывает Елена Шалаева. – Не могу сказать, что этого количества достаточно, но наши специалисты имеют большой стаж и богатый жизненный и профессиональный опыт. Они справляются, но стоит это, конечно, немалых усилий.

С видом на жительство

По показателям усыновления Минск – аутсайдер среди других регионов Беларуси. И это при том, что количество населения в столице огромное и средний доход у жителей города значительно выше, чем на периферии.

– Мне кажется, минчан останавливает квартирный вопрос: построить жилье в столице сложно, – предполагает директор СПЦ Первомайского района. – У людей, может, и есть душевный порыв, но отсутствие необходимых квадратных метров часто все портит. Да и общественное мнение играет большую роль. Супруги, например, решают взять ребенка, а родственники и знакомые, как правило, начинают отговаривать: зачем вам это нужно?

Зинаида Воробьева, в свою очередь, обращает внимание на то, что жители Минска часто усыновляют детей из регионов, дела рассматриваются по месту проживания ребенка, и показатели, соответственно, приписываются не Минску.

– Есть еще один момент, – замечает специалист. – Потенциальные усыновители могут обращаться в управление образования своего района или в Национальный центр усыновления. Во втором случае они получают направление на знакомство с конкретным ребенком, который может проживать в любом регионе страны. А вот в первом случае направление выдается только на ребенка, проживающего на территории района, где находится управление образования. То есть минчанин, проживающий во Фрунзенском районе, не может усыновить ребенка, например, из Ленинского района. На мой взгляд, этим созданы искусственные границы. В то же время под опеку можно брать ребенка, проживающего в любом районе.

В 2013 году минчане усыновили 81 ребенка. В основном это дети в возрасте до 6 лет.

Беларусь – единственная страна на постсоветском пространстве, где выплачивают пособие на усыновленных детей (по заявлению усыновителя) до достижения ими 16 лет.

«Мама, а ты моя мама?»: истории женщин, которые усыновили детей

В День матери редакция LADY.TUT.BY рассказывает истории мам, которые подарили семью детям из домов-интернатов. О том, как преодолевать стереотипы, как отличается воспитание кровных детей и приемных — в этом материале.

Фото: gomamablog.com

Елена решила взять ребенка, когда ей было 47 лет. У женщины в силу проблем со здоровьем своих детей не могло быть:

— Это было непростым решением, потому что у меня была хорошая карьера, широкий круг общения, я много путешествовала, участвовала в светской жизни — словом, чувствовала себя хорошо. Но взять ребенка мне хотелось, потому что я выросла в учительской семье и всю жизнь работала с детьми — я преподаватель колледжа. На моих глазах росли племянники. Я много думала о том, чтобы усыновить ребенка. Потом все-таки решилась и пошла в Национальный центр усыновления.

Елена говорит, что самое тяжелое в принятии решения — это перестройка собственной жизни, поиск места ребенку в ней. Бумажная сторона вопроса, по ее мнению, не составляет особых трудностей:

— Документы нужны элементарные: медицинская справка, справки с места с работы, о составе семьи… Словом, несложно и недолго. На работе я всем сказала, что собираюсь усыновлять мальчика или девочку. Скрывать не стала, потому что я уже не молода, и было бы странно, если бы он появился как-то вдруг.

Коллеги и родственники новость о том, что Елена собирается взять ребенка, восприняли позитивно:

— Я жила с мамой, она очень меня поддерживала, и пока была жива, помогала, чем могла. Женщине, если она одна, сложно справиться с воспитанием ребенка, ведь нужно сочетать и воспитание, и работу, и хозяйственные дела. Очень важно заручиться одобрением родных и близких.

Перед тем как начинается процесс оформления документов на ребенка, каждый усыновитель проходит курсы психологической подготовки:

— Я думаю, что такие курсы нужно было бы проходить всем родителям, а не только усыновителям, потому что женщины, особенно молодые, не всегда понимают, с чем столкнутся. А дети — это ответственность на всю жизнь.

После курсов Елена начала ездить в детские дома:

— Честно говоря, если бы мне позволяло материальное положение, я бы взяла двоих детей. Мне хотелось забрать уже самого первого мальчика, которого я увидела. Но я понимала, что в моей ситуации это невозможно. В одном из детских домов директор пригласила меня в кабинет и сказала: «Знаете, я вижу Вас, говорю с Вами… Пойдемте, я покажу Вам Вашего ребенка». И она показала мне моего сына… Мальчику было 3,5 года. Я начала приходить к нему, чтобы он привык. Время от времени брала мальчика гулять, мы общались. Я не знаю, как он привыкал ко мне, сын этого не помнит, но, видимо, сразу понял, что это мама.

Елену больше всего потрясло то, что все дети ждали маму:

— Когда я заходила к ним в группу, малыши бежали и кричали: «Мама, мама! Мама пришла!» А потом плакали. Мой сын всем говорил: «Отойдите, это моя мама». Воспитатели начали выводить ребенка ко мне из группы, потому что дети очень переживали, что это не за ними пришли. Навещала сына два месяца, а в день моего рождения сделала себе подарок — пошла в суд.

У Елены были все условия для усыновления, и она смогла забрать мальчика к себе:

— Когда забираешь ребенка из детского дома, важно освободиться хотя бы на месяц и полностью быть с ним, потому что в первое время возникает много сложностей. Человек, который провел всю свою пусть даже маленькую жизнь вне семьи, просто не знает каких-то обычных для нас вещей. Например, когда я забирала его, то привезла ему сок в маленьком пакетике с трубочкой. Он не знал, что это такое — дул в нее и разбрызгивал сок, а потом расплакался. Трудно представить, но эти дети никогда не видели, например, как готовится еда. Мой сын с интересом смотрел, как я готовлю, он облазил всю квартиру, смотрел, что и где лежит, спрашивал про бытовые вещи. Постепенно мальчик привыкал к дому, а осенью пошел в детский сад. Проблем с садом не было, потому что среда — похожая на прежнюю.

Елена не делала для сына тайны из усыновления:

— Решением суда можно поменять все, что хочешь, только не рекомендуют менять имя, к которому ребёнок привык. Я сохранила и дату рождения. Его биологические родители лишены родительских прав, они не имеют права с ним связываться и искать какие-либо документы. Мне не хотелось бы, чтобы сын встречался с ними, но и он этого не хочет. Мы много говорили на эту тему. Сын рано начал задавать вопросы. Однажды, когда ему было лет 6, он увидел беременную женщину на улице и сразу спросил, лежал ли он у меня в животике. Я сделала глубокий вдох и поняла — вот он, момент истины! Рассказала все, как есть. Потом он еще долго терзал меня вопросами, не оставлю ли я его, не брошу и не отдам ли обратно. В общем, это было тяжело. Сейчас, когда мы вспоминаем об этом, он смеется, но тогда очень боялся.

Говоря о материнских чувствах, Елена отмечает, что это абсолютно ее сын:

— С одной стороны, быть мамой — это то, что запрограммировано в каждой женщине, это базовый смысл её жизни. Но что делать, если женщина не может родить? Тогда включается другая программа. Мать — это не просто биологическое существо, не животное, которое ребенка родило, выкормило, научило охотиться — и до свидания. Человек существо другое, для него важно не только родить: дальше начинается самое главное — нужно вырастить.

Неизвестность — это самое пугающее при усыновлении, говорит женщина.

— Это непростое решение. Потому что никогда не знаешь, что будет дальше. Даже со своим ребенком ты не можешь полностью предугадать, какие у него будут способности, будет он умным или нет, как у него будет со здоровьем и как сложится в целом его жизнь. А в этом случае ты точно знаешь, что ребенок не будет похож на тебя. Например, для меня, всегда учившейся на круглые пятёрки, было сложно принять, что мой ребенок не супергений и у него есть и будут сложности с учёбой. Но я учила его всеми силами и понимала, что нам нужно совместно выбрать ему ту профессию, в которой он будет чувствовать себя самим собой, а не ту, в которой хотела бы его видеть я. И я очень хочу, чтобы он был счастлив. И тогда я тоже буду чувствовать себя счастливой и состоявшейся женщиной.

Ирина работала стюардессой, поэтому рано вышла на пенсию. К этому времени семья построила дом и переехала жить за город:

— Когда мы переселились с мужем и дочкой за город, в какой-то момент поняли, что можно исправить тот факт, что у нас растет одна дочка, без братика или сестрички, а вокруг живут семьи с несколькими детьми. Мы понимали, что с братиком или сестричкой, наша Даша будет расти более цельной личностью. Все сложилось: и постройка дома, и то, что мы пришли в храм, и любовь к детям. В конечном итоге инициативу проявил муж, он сказал: «Вот мы с тобой говорим-говорим, а наш ребенок где-то один мучается».

Ирина позвонила в органы опеки, записалась на курсы психологической подготовки и параллельно изучала сайт dadomu.by, где размещают информацию о детях, которые нуждаются в родителях. Сначала семья хотела взять девочку, но специалисты помогли понять и принять правильное решение и искать мальчишку.

— Когда Ваня нас увидел впервые, то сторонился, то есть повел себя, как домашний ребенок. Знаете, обычно, когда приходишь в детский дом, то малыши кидаются к взрослым с криками «Мама! Папа! Заберите меня!». А он посмотрел критично, дескать, кто такие пришли.

Ваню забрали домой в возрасте 3 лет:

— Не всех детей можно усыновить. Есть те, кого можно только опекать, есть дети, которые идут только под патронат. Разница в том, что «опека» не подразумевает полного принятия ребенка в свою семью как своего, ты не можешь дать ему свою фамилию, не можешь назвать сыном. При этом ребенок не теряет государственных льгот. Например, по достижении 18-летия ему положена квартира. Если ребенок «под патронатом», то его можно забирать из детского учреждения только на какие-то дни. Усыновление делает ребенка твоим, ты даешь ему свою фамилию и свое «наследство». Можно даже не говорить сыну или дочери, что он приемный, но, как правило, случается так, что какой-нибудь добрый дядя или тетя обязательно скажет, что мама-то не твоя. Сколько таких случаев было! А вы представьте: если такой факт о себе узнать в подростковом возрасте? Да и жить в состоянии, если не полного обмана, то с недосказанностью не лучшая основа для отношений. Мы не скрываем от сына ничего, но говорим, что раньше он жил в детском садике, а теперь с нами. Он спокойно к этому относится.

Ирина говорит, что им с мужем пришлось разом скинуть по 10 лет:

— Мы взяли ребенка в таком возрасте, когда он активно изучает мир и взрослеет. Это такой период «я сам». А тут смена обстановки и тотальный контроль. Нужно было все время смотреть, чтобы он никуда не влез и не поранился. Часто такие дети бывают гиперактивными, они стараются быстро освоить то пространство, в которое попадают. Нам с мужем было 48 и 49 лет, а тут пришлось все время бегать за Ванькой, который ходить «не умел», только бегать. Дочка тоже старалась и старается помогать, у нее разница с братом в 5 лет. Но, конечно, она ревновала!

— Наша дочь — поздний ребенок, она была центром вселенной в семье, а когда появился Ваня, она начала ревновать, но не потому что мы переключились на него, просто с его подвижностью он забирал больше внимания. Ей было тяжело. А сейчас… Вместе играют, то поссорятся, то помирятся, как обычные брат и сестра. Со всеми нашими родственниками и знакомыми у Вани отношения складываются хорошо. Он совершенно замечательный ребенок! Были ли люди, которые встречали усыновление Вани с негативом? Моя мама похлопала в ладоши, потом начала говорить про гены. Просто она сама по себе довольно категорична, сказывается профессия тренера. Для нее шаг влево, шаг вправо — расстрел на месте. А Ваня непослушный, поэтому она не может с ним долго общаться. Но короткие встречи радуют и наполняют хорошим настроением обоих.

Раньше ребенок часто спрашивал Ирину, кем она ему приходится:

— Ваня все время повторял: «Мама, а ты моя мама?» Я ему отвечала: «Ваня, ты как хочешь. Хочешь я буду твоей мамой, хочешь, я буду тетей. Как ты сам решишь». Этот вопрос сын задавал до того времени, пока я не сказала ему, что да, Ваня, я твоя мама. Больше он эту тему не поднимает.

— Я не стараюсь занять в его жизни место его биологической мамы, думаю, что делать это и не нужно, просто очень его люблю, хочу, чтобы он был счастлив.

— Ванька сделал нашу семью полной, изо дня в день он учит нас быть благодарными за то, что мы друг у друга есть. Ни на секунду мы не сомневаемся в правильности принятого когда-то решения, думаю, подсказанного свыше.

Ольга работает главным бухгалтером. Решение взять ребенка пришло само собой, когда сын уже вырос, а сил оставалась еще много.

— Я наткнулась на форумах на тему про приемных родителей, стала читать, потом пересказывала мужу и сыну. Так постепенно мы пришли к идее стать приемными родителями, сын нас поддержал.

Про процесс оформления документов Ольга рассказывает так:

— Мы с мужем в конце апреля сходили в отдел образования, в течение месяца я собрала необходимые бумаги, прошли курсы и 15 августа уже познакомились с будущей дочкой. Самое сложное — собрать все справки: медицинские, о составе семьи, о зарплате, МЧС, из школы должны прийти и посмотреть на жилищные условия.

— Потом два месяца курсов при Национальном центре усыновления или в Социально-педогагическом центре, которые очень нужны и полезны. Когда я растила своего сына, то столько информации не было, а курсы по воспитанию детей неплохо было бы проходить всем родителям.

Ольга с мужем взяли первого ребенка, которого поехали смотреть. Это было похоже на любовь с первого взгляда, сердце екнуло сразу и Ольги, и у мужа.

— До встречи с нами Яна в свои четыре с половиной года успела потерять биологическую семью, побыть в приюте и детском доме семейного типа. Пока готовились документы и шел суд, мы навещали дочку, и только через два месяца забрали ее домой. Кстати, мамой она начала называть меня довольно быстро, еще, когда мы ездили ее навещать в ДДСТ. Мы были в кафе, пошли в уборную, она оборачивается и говорит: «Мама! «Интересно… У меня две мамы». Мне дочка как-то сразу доверилась, а мужа немного побаивалась, и первое время спрашивала, а хороший ли наш папа. Потом поняла, что хороший, и уже через месяц говорила, что мечтает выйти замуж за такого же мужчину, как папа, который не пьет и не курит. Теперь дочка очень гордится своим отцом, говорит: «Мой папа мастер, он может все, что хочешь починить». А папа просто обожает и балует нашу маленькую принцессу.

Ольга решила не сохранять тайну усыновления:

— Мы уже достаточно взрослые родители, да и ребенка брали не младенцем. Хотя до курсов мы с мужем думали, что тайна усыновления — это хорошо. Если ребенок маленький, то зачем ему знать, что он усыновлен или удочерен? И только со временем пришло понимание, как важно ребенку иметь и знать свое прошлое. Этой весной мы поехали к мужу на родину, и по дороге он рассказывал дочери, что родился в этих местах, жил, ходил в школу, что тут жили его родители. Яна спрашивает: «А где моя родина, где я родилась?» Мы через неделю поехали в поселок, где родилась дочка. Приехали, попытались найти дом, где она жила с семьей. Яна нашла проросшие семена клена и посадила их в парке, это было так символично оставить там росточек.

Женщина отмечает, что первое время после удочерения важно ограничивать контакты со внешним миром:

— Хотя нас и предупреждали на курсах, что первое время ребенку нужно адаптироваться, привыкнуть, но родственникам и знакомым очень хотелось нас поздравить и познакомиться с дочкой. И Яна через пару недель сказала, что не хочет никого видеть. Сейчас мы вспоминаем то время, и она рассказывает, как ей было страшно, что она не знала, какими мы будем, добрыми или злыми. Представьте, вас берут незнакомые люди, куда-то везут, все меняется, вообще непонятно, что будет дальше.

— Яна хорошо помнит свое прошлое. Ей тяжело простить маму, она не понимает, почему ее бросили, и, наверное, имеет право не прощать. Я пытаюсь понять и оправдать поступок матери, возможно, она оказалась в тяжелой жизненной ситуации и, видимо, решила, что ребенку будет лучше без нее. А еще я говорю ей огромное спасибо, что она родила такую замечательную девочку.

Первое время Яну удивляли малейшие признаки заботы:

— Покупали ей капли в нос и масло для тела, а она округляла глаза и спрашивала: «Это мне? Вы купили мне?» То есть она не могла понять, как это бывает. Она не понимала, почему я ее целую, обнимаю, потому что впервые получала такую любовь и внимание. Была и адаптация и слезы. Дочка говорила: «Мама, я не понимаю, почему я плачу. Я не хочу этого, но рыдаю». Наша семья вместе уже три года, потихоньку утихает боль утраты и Яна все меньше и меньше вспоминает о своем прошлом.

Сейчас девочка пошла в первый класс:

— В школе мы все рассказали учительнице. В нашем классе есть еще один усыновленный ребенок, и я даже подарила учительнице книжку «К вам в класс пришел приемный ребенок». Яна знает, что удочерена и не скрывает своего происхождения, она может спокойно рассказать про всех своих мам детям. Иногда они удивляются — как так? Спрашивают ее, она объясняет.

Интересно, что многие замечают, что дочка похожа на маму:

— Яна становится похожа на меня. В вопросах поведения, в привычках, в словах. Причем очень многие приемные родители похожи со своими детьми.

Ольга уверена, что воспитание важнее наследственности:

— Если любого из нас взять, то что — у всех идеальная наследственность? У каждого есть дядя-алкоголик или троюродная тетя с асоциальным поведением. Нет в мире идеальных семей. Все остальное — это воспитание и обстоятельства того, как складывается жизнь. Потому что толчок к тому, что человек начинает пить или садится на наркотики, все равно происходит из-за жизненных обстоятельств. А по наследственности передаются болезни, да и то, некоторые можно побороть, если следить за здоровьем и заниматься спортом.

Ольга говорит, что жизнь сильно изменилась после появления дочки:

— У нас была спокойная, размеренная жизнь. Дом-работа-дом, лежали на диване после работы, смотрели телевизор, а теперь она снова кипит. Кружки, секции, общение с новыми и интересными людьми. Это как вторая молодость.

Женщина считает, что усыновление — это не героизм:

— Вот говорят, что вы сделали ее счастливой. Да она сделала нас во сто раз более счастливыми! Мы сейчас столько любви и нежности получаем, я уверена, что ребенок дает больше нам, чем мы ему.

Ольга рассказывает, что мифы про детей из детских домов до сих пор живут в обществе:

— Самое абсурдное, что я слышала, что усыновители берут детей ради денег, что это опасно, так как у детей «плохая» наследственность. Как можно себе представить, что взять ребенка можно из корысти, я не знаю.

— Я очень счастлива, что мы нашли свою дочь, потому что наша жизнь изменилась к лучшему, она наполнилась смыслом, а это бесценно.

Благодарим Центр психологической поддержки усыновителей «Родные люди» за помощь в организации интервью.

Усыновление ребенка отзывы беларусь

“Хотелось бы помочь детям-сиротам. Решиться на усыновление сразу – очень ответственный шаг. Какие существуют формы опекунства или другие виды заботы? Как это осуществить и куда обращаться с подобными вопросами?”
“Хотим усыновить ребенка, имеем свою 2-комнатную квартиру, но из всех документов не можем предоставить справку с места работы мужа, поскольку фирма, где он работал, прекратила существование. Какой у нас выход? Неужели еще год работать ради справки?”

Есть несколько форм устройства детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, в семью: усыновление, опека или попечительство, приемная семья. В каждой – свои нюансы. Особенности всех форм устройства в семью детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, прописаны в Кодексе Республики Беларусь о браке и семье (главы 13, 14). Обо всем этом мы и расскажем вам сегодня.

ОПЕКА И ПОПЕЧИТЕЛЬСТВО
Приемная и опекунская семьи создаются решением исполкома, поэтому по этим вопросам следует обращаться в отдел образования по месту жительства. Как нам пояснила главный специалист отдела образования Октябрьского райисполкома г. Витебска Ирина Петровна ГАЛЯН, опекунская и приемная семьи создаются до совершеннолетия ребенка, т.е. ДО 18 ЛЕТ.
Опека и попечительство – это принятие ребенка в дом на правах воспитуемого. Опека устанавливается над малолетними гражданами, а попечительство – над подростками. В Кодексе Республики Беларусь о браке и семье поясняется, что малолетним считается ребенок до достижения им 14 лет, а подростком – с 14 до 18 лет.
Опека (попечительство) устанавливается решением администрации того района, где проживает опекун, попечитель или по месту жительства ребенка, нуждающегося в опеке или попечительстве.
Статья 153 Кодекса о браке и семье предусматривает, кто имеет, а кто не имеет право быть опекуном и попечителем.
Опекуны, попечители не вправе препятствовать ребенку общению с родителями и другими близкими родственниками, за исключением случаев, когда такое общение не отвечает интересам ребенка.
Суммы, следуемые подопечным в качестве пенсий, пособий, алиментов и других текущих поступлений, поступают в распоряжение опекуна или попечителя и расходуются ими на содержание подопечных. Подростки могут самостоятельно получать и распоряжаться собственными доходами.
Опекун или попечитель получает пособие на содержание ребенка (около 300 тысяч рублей).
По достижении подопечным 14 лет опекун автоматически становится попечителем.
Попечительство прекращается по достижении подопечным 18 лет или при вступлении несовершеннолетнего в брак.
Органы опеки и попечительства освобождают опекунов, попечителей от выполнения ими своих обязанностей в случае возвращения детей на воспитание родителям, при усыновлении или помещении лиц, находящихся под опекой или попечительством, в соответствующие учреждения.
Опекуны, попечители могут быть освобождены от своих обязанностей также по их личной просьбе, если органы опеки и попечительства признают, что эта просьба вызвана уважительными причинами (болезнь опекуна или попечителя, изменение состава семьи, материальных условий, отсутствие необходимого контакта с подопечным, переезд на постоянное жительство в другую местность и т.п.).
В случае ненадлежащего выполнения опекуном или попечителем возложенных на него обязанностей без уважительных причин орган опеки и попечительства отстраняет опекуна или попечителя от выполнения этих обязанностей.

ПРИЕМНАЯ СЕМЬЯ
Приемная семья – это РАБОТА – быть мамой и папой… за деньги и НЕ НАВСЕГДА. Работа приемных родителей заключается в том, чтобы социально адаптировать ребенка и отдать его во взрослую жизнь, или если его кто-либо желает усыновить, – отдать на усыновление.
Приемная семья – это вид трудоустройства граждан в качестве приемного родителя, где последний получает зарплату, ему также идет педагогический стаж.
Приемная семья образуется на основании договора о передаче ребенка на воспитание в семью и трудового договора, которые заключаются между органами опеки и попечительства и приемными родителями (супругами или отдельными гражданами, желающими взять детей на воспитание). Приемные родители по отношению к принятому на воспитание ребенку обладают правами и обязанностями опекуна, попечителя.
На воспитание в приемную семью передается ребенок (дети), не достигший (не достигшие) совершеннолетия, на срок, предусмотренный указанным договором. Договор о передаче ребенка на воспитание в приемную семью предусматривает условия его содержания, воспитания и образования, а также права и обязанности приемных родителей. Такой договор может быть расторгнут досрочно по инициативе приемных родителей при наличии уважительных причин, а также по инициативе органа опеки и попечительства в случае возникновения в приемной семье неблагоприятных условий для ребенка, или в случае возвращения его родителям, или в случае усыновления ребенка.
Передача ребенка в приемную семью осуществляется с учетом его мнения. Ребенок, достигший 10 лет, может быть передан в приемную семью только с его согласия.
На содержание каждого ребенка приемной семье ежемесячно выплачиваются денежные средства.
Как из опекунской, так и из приемной семьи возможно дальнейшее усыновление. На практике такое случалось не раз.
– Очень часто приемные родители не хотят понимать, что приемный родитель – это работа и что ребенок уйдет от них по достижении 18 лет, – говорит Ирина Галян. – Но ведь никто не мешает приемным родителям или опекунам усыновить ребенка, чтобы не расставаться с ним никогда.

УСЫНОВЛЕНИЕ

– Усыновление (удочерение) – это когда ты становишься мамой и папой НАВСЕГДА, – объясняет Наталья Леонидовна ДУБОВА, старший инспектор по охране детства Витебского представительства Национального центра усыновления Министерства образования Республики Беларусь.
Усыновить можно любого ребенка Республики Беларусь в возрасте от 0 до 18 лет, подлежащего усыновлению. Но усыновлению подлежат не все дети. К примеру, в Витебском доме ребенка только 46 детей подлежащих усыновлению, а всего их там – 142. В основном это дети, временно отобранные у родителей, с которыми специалисты ведут работу. Потом либо вернут ребенка родителям (если они исправятся), либо лишат их родительских прав.
Усыновление (удочерение) – основанный на судебном решении юридический акт, в силу которого между усыновителем и усыновленным возникают такие же права и обязанности, как между родителями и детьми (например, усыновленные дети могут наследовать жилье усыновителей и т.д.).
Право на усыновление имеют как супружеские пары, так и одинокие граждане.
Разница в возрасте между усыновителем, не состоящим в браке, и усыновляемым должна быть не менее 16 лет. При усыновлении ребенка отчимом (мачехой), а также по иным причинам, признанным судом уважительными, разница в возрасте может быть сокращена.
Лица, не состоящие между собой в браке, не могут совместно усыновить одного и того же ребенка.
При наличии нескольких лиц, желающих усыновить одного и того же ребенка, преимущественное право предоставляется родственникам ребенка при условии обязательного соблюдения требований статьи 125 Кодекса Республики Беларусь о браке и семье (в ней говорится о том, кто имеет право, а кто нет усыновить ребенка) и интересов усыновляемого ребенка.
Для усыновления ребенка, достигшего 10 лет, необходимо его согласие. Согласие усыновленного ребенка, достигшего 10 лет, требуется и на изменение фамилии, собственного имени и отчества.
Усыновленному ребенку, которому не исполнилось 10 лет, по просьбе усыновителя присваиваются фамилия усыновителя, а также указанное им собственное имя. Отчество определяется по собственному имени усыновителя, если усыновитель мужчина, а при усыновлении ребенка женщиной – по собственному имени лица, указанного ею в качестве отца усыновленного ребенка, за исключением случаев, когда за отцом ребенка сохраняются его права и обязанности в отношении ребенка.
При усыновлении ребенка лицом, не состоящим в браке, по его просьбе фамилия, собственное имя и отчество матери (отца) усыновленного ребенка записываются в книге записей актов о рождении по указанию усыновителя.
Для обеспечения тайны усыновления и в интересах ребенка по просьбе усыновителей могут быть изменены дата рождения усыновленного ребенка, но не более чем на один год, а также место его рождения в пределах Республики Беларусь.
Усыновленные дети и усыновители приравниваются в правах и обязанностях к родственникам по происхождению.
Ребенок, имеющий на момент своего усыновления право на пенсию и пособия, полагающиеся ему в связи со смертью родителей, сохраняет это право и при его усыновлении.
Усыновленный ребенок имеет право с согласия усыновителей на получение до достижения 16 лет ежемесячных денежных выплат.
Тайна усыновления ребенка в Республике Беларусь охраняется законом. И только усыновленный ребенок по достижении совершеннолетия вправе получить от органов, осуществляющих функции опеки и попечительства, а также от суда сведения, касающиеся его усыновления.
Предусмотрены Кодексом Республики Беларусь о браке и семье и основания к отмене усыновления.
Юридическая сторона вопросов, касающихся усыновления, описана в Кодексе Республики Беларусь о браке и семье. Желающие получить все сведения о процедуре усыновления могут обратиться или в отдел образования по месту жительства, или к старшему инспектору по охране детства Витебского представительства Национального центра усыновления Наталье Дубовой (в рабочее время – 47-77-28; с 20.00 до 21.00 – 34-10-13, моб. +375-29-692-70-46) – кому куда удобнее. Здесь вам дадут исчерпывающую информацию о порядке передачи детей на усыновление (соответствующее Положение утверждено Советом Министров Республики Беларусь).
Если после того, что вы услышали и узнали, готовы идти дальше, тогда следующий ваш шаг – сбор документов:
1. Справка с места работы о занимаемой должности.
2. Справка с места работы о доходах за предшествующий усыновлению год. Совокупный доход семьи (даже если это только заработок одного из супругов) должен обеспечивать прожиточный минимум всем членам семьи, в том числе и усыновляемому ребенку. На сегодняшний день прожиточный минимум, установленный на территории Республики Беларусь, составляет 249 тысяч 410 рублей на человека (это ответ на второй вопрос наших читателей – прим. авт.).
3. Копия документа, подтверждающего право пользования или право собственности на жилое помещение.
4. Медицинское заключение о состоянии здоровья усыновителей, форму этого медзаключения вам также выдадут на первой консультации. Существует утвержденный Министерством здравоохранения Республики Беларусь перечень заболеваний, при наличии которых нельзя усыновить ребенка. Это самые тяжелые и самые сложные заболевания.
5. Копия свидетельства о браке (если вы женаты/замужем).
Сбор этих документов занимает от двух недель до месяца. Затем желающие усыновить ребенка с уже собранными документы должны обратиться в отдел образования по месту жительства.
Далее в течение месяца отдел образования по принципу “одного окна” дособирает нужный пакет документов, организует с желающими усыновить психолого-педагогическую подготовку, которая может проходить как в отделе образования по месту жительства, так и в Национальном центре усыновления по направлению отдела образования. Также за этот месяц отдел образования проводит обследование условий жизни кандидатов в усыновители и составляет соответствующий акт.
После получения всего пакета документов вы вправе состоять на учете или в отделе образования по месту жительства, или в Национальном центре усыновления и выражать свои пожелания о предполагаемом поле, возрасте и других характеристиках ребенка.
Добавим, что в отделах образования – банк данных своей административной единицы, в Витебском региональном представительстве Национального центра усыновления – областной банк данных детей, подлежащих усыновлению, республиканская база находится в Минске в Национальном центре усыновления.
– После подбора ребенка по базовым данным, вы можете встретиться с ним, ознакомиться со всеми документами, имеющимися в его личном деле, которое состоит из двух частей:
– медицинская история развития ребенка (если что-то не ясно, врач, который наблюдает этого ребенка, все расскажет, а если у вас возникнут какие-то сомнения, вы можете за свой счет сделать дополнительное обследование ребенка);
– социальное дело ребенка: почему этот ребенок оказался в доме ребенка или в интернате, кто его родители, посещают ли они ребенка, платят ли за его содержание в детском интернатном учреждении и другое.
После знакомства с личным делом ребенка, если возникли какие-либо сомнения, кандидаты в усыновители имеют право письменно отказаться от усыновления предложенного ребенка. И специалисты будут искать другого. Сколько раз вы будете отказываться – не имеет значения, и вы не обязаны никому объяснять причины отказа.
После выбора ребенка, когда кандидаты в усыновители уже не мыслят своей жизни именно без него, дело – за судебным решением. Кандидаты в усыновители имеют право обратиться с заявлением в суд или по месту нахождения ребенка, или по своему месту жительства.
– Традиционно Витебская область занимает последнее место в республике по усыновлению детей, – рассказала Наталья Дубова. – За первое полугодие 2009 года усыновили 28 детей, в основном это дети в возрасте до 3 лет. В прошлом году были усыновлены всего 37 детей.
В последние годы участились случаи бесплодия супружеских пар. Кому-то удается справиться с этой проблемой (к примеру, с помощью инсеменации или метода ЭКО), а кто-то может брошенному ребенку подарить счастье жить в семье и быть любимым мамой и папой. И не думайте о генах (наверняка и среди ваших кровных родственников есть какой-нибудь “урод”). Главное, что нужно детям – любовь, которая победит любые гены.