РАЗГРАНИЧЕНИЕ ПРЕСТУПЛЕНИЙ ПРОТИВ ЖИЗНИ СО СМЕЖНЫМИ
СОСТАВАМИ ПО ПРИЗНАКАМ ВИНЫ

В науке уголовного права неоднократно высказывалось суждение, что степенью глубины учения о вине измеряется развитие уголовного права(1).

Это утверждение недалеко от истины. Вина относится к субъективным признакам состава преступления. Она представляет собой отражение внутренних процессов, происходящих в психике лица, совершившего преступление. Познание закономерностей данных процессов в научных изысканиях, отражение особенностей вины в нормах законодательства, установление вины конкретного лица в правоприменительной деятельности по определению не может быть простым делом, так как предполагает проникновение в явления невидимого порядка, не поддающиеся непосредственному восприятию исследователя, — в психику человека.

Поэтому вопросам вины необходимо уделять повышенное внимание как в доктрине уголовного права, так и в правоприменительной деятельности, а также в процессе изучения курса уголовного права.

При квалификации преступлений против жизни установление вины предполагает:

1) уяснение законодательных признаков умысла и неосторожности, данных в статьях Общей части УК РФ;

2) правильное толкование законодательных признаков вины, сформулированных в статьях Особенной части УК РФ, предусматривающих ответственность за совершение преступлений против жизни;

3) установление и закрепление в материалах уголовного дела фактических обстоятельств совершенного деяния и наступивших общественно опасных последствий;

4) выяснение характера и направленности умысла виновного лица, его мотивов и целей либо содержания неосторожности путем сопоставления фактических обстоятельств дела с субъективными признаками инкриминируемого состава преступления.

О подобном подходе, в частности, говорится в п. 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» от 27 января 1999 г. № 1: «При рассмотрении дел об убийстве, являющемся особо тяжким преступлением, за совершение которого возможно назначение самого строгого наказания из предусмотренных ст. 44 УК РФ видов наказаний, суды обязаны неукоснительно выполнять требование закона о всестороннем, полном и объективном исследовании обстоятельств дела.

По каждому такому делу должна быть установлена форма вины, выяснены мотивы, цель и способ причинения смерти другому человеку, а также исследованы иные обстоятельства, имеющие значение для правильной правовой оценки содеянного и назначения виновному справедливого наказания».

1. Неоконченное убийство и умышленное причинение вреда здоровью. Покушение на убийство достаточно часто приходится разграничивать с причинением вреда здоровью потерпевшего различной тяжести.

В настоящее время считается общепринятым, что покушение на убийство возможно только с прямым умыслом. При косвенном умысле квалификация содеянного как покушение на убийство невозможна. Однако в доктрине уголовного права встречаются иные суждения.

Так, А. И. Коробеев, говоря о невозможности покушения на убийство с косвенным умыслом, рассуждает следующим образом: «… покушение на убийство с косвенным

умыслом невозможно. Такова жесткая позиция Пленума Верховного Суда РФ.

Насколько эта позиция согласуется с реалиями современной криминальной жизни и уголовно-правовой теорией? Отвечая на поставленный вопрос, приходится признать, что не вполне.

Можно обратиться в этой связи к широко растиражированному в литературе примеру с пьяным до бесчувствия человеком, которого в студеную зимнюю ночь раздевают в безлюдном месте и оставляют одного на морозе. Вор при этом, несмотря на сознание неизбежности того, что потерпевший замерзнет (выделено нами. — А. П.), действует лишь с косвенным умыслом на убийство: он не желает смерти пьяного, она ему не нужна, однако, предвидя неизбежность такого результата, он его сознательно допускает (или относится к нему безразлично).

Следует развить сюжет дальше. Пьяный умирает от переохлаждения. Никаких проблем с квалификацией нет, ибо оконченное убийство возможно и при наличии косвенного умысла. А если смерть не наступит, пьяного спасет случайный прохожий, как быть тогда? Выбор возможных вариантов квалификации невелик: либо “дотягивать” косвенный умысел до прямого и вменять покушение на убийство, либо квалифицировать по фактически наступившим последствиям (если таковые будут), либо прибегать к услугам ст. 125 УК РФ (оставление в опасности). Все предложенные версии квалификации — упречны. Но и тот единственно верный и максимально точный вариант оценки описанного случая, увы, неприменим, ибо высшая судебная инстанция России не считает возможной и допустимой квалификацию покушения на убийство с косвенным умыслом»(1).

В данном случае, по нашему мнению, умысел по отношению к смерти пьяного является прямым, а не косвенным именно потому, что виновный предвидит неизбежность смерти раздетого человека на морозе в безлюдном месте. Следовательно, он действует с прямым умыслом по отношению к смерти потерпевшего. Для того чтобы человек погиб при названных обстоятельствах, находясь в бессознательном состоянии, достаточно нескольких минут нахождения на морозе без одежды. Однако установления того, что виновный действовал с прямым умыслом, недостаточно для квалификации содеянного как покушение на убийство.

Представляется, что вменение виновному покушения на убийство возможно лишь только в том случае, если установлено, что виновный действовал с прямым конкретизированным умыслом, направленным непосредственно на причинение потерпевшему смерти. При всех иных вариантах отношения виновного к смерти потерпевшего содеянное должно квалифицироваться в зависимости от фактически наступивших последствий.

Данное замечание важно, поскольку закон не выделяет видов прямого умысла, а в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» лишь обращается внимание на то, что покушение на убийство возможно только с прямым умыслом.

Так, виновный с расстояния 15—17 м бросил в потерпевшего топор и промахнулся. Как в этом случае должно квалифицироваться содеянное, если по делу было установлено, что виновный желал причинить потерпевшему в данный конкретный момент любые повреждения, в том числе и смертельные? С одной стороны, виновный действовал с прямым умыслом, при котором он желал смерти потерпевшего. С другой — умысел был неконкретизированным. Смерть потерпевшего не была единственной целью действий виновного лица. При таких обстоятельствах содеянное виновным, несмотря на то что он действовал с прямым умыслом, подлежит квалификации не как покушение на убийство, а на основании фактически наступивших последствий.

Доктриной и практикой уголовного права были выработаны рекомендации, позволяющие в определенных случаях, исходя из характера действий виновного лица, сделать вывод о том, что он действовал с прямым конкретизированным умыслом, направленным на убийство потерпевшего. Данные рекомендации основываются на теоретическом постулате, который заключается в следующем. Если доказано, что виновный избрал такой способ действий, при котором он предвидел неизбежность смерти потерпевшего, то это означает, что виновный желал смерти потерпевшего, т. е. действовал с прямым конкретизированным умыслом на убийство. Обстоятельствами, свидетельствующими о предвидении

виновным неизбежности смерти потерпевшего, являются:

1) совершение действий, объективно опасных для жизни потерпевшего (поражение жизненно важных центров потерпевшего, сталкивание с высоты, удерживание под водой и т. д.);

2) наличие фактической возможности причинить потерпевшему смерть (вооруженность, подходящая обстановка, наличие специальных познаний, умений, навыков и т. д.);

3) осознанный, не случайный характер действий (выражающийся в их направленности, силе, интенсивности, количестве ударов и т. д.).

Например, если виновный нанес потерпевшему даже один целенаправленный и сильный удар топором по голове, то имеются все основания для вменения покушения на убийство, несмотря на утверждения виновного о нежелании причинить потерпевшему смерть, поскольку произведенные им действия свидетельствуют об обратном. Повреждения, полученные в результате подобных действий, не могут не вызвать смерть потерпевшего. Поэтому если потерпевший в силу каких-либо причин остался жив, а виновный не продолжил своих действий, то это не должно влиять на оценку содеянного как покушения на убийство.

Можно выделить две распространенные ошибки, допускаемые при разграничении покушения на убийство и причинения вреда здоровью.

Первая ошибка заключается в том, что решение о квалификации действий виновного как причинение вреда здоровью принимается на основании лишь того, что потерпевший остался жив, а виновный прекратил свои действия, имея возможность их продолжить.

Так, по одному из дел виновный нанес потерпевшему десять сильных ударов топором (три в область головы, семь — по различным частям туловища), однако, видя, что потерпевший еще подает признаки жизни, больше ударов наносить не стал, бросил топор и пошел в неизвестном направлении. В суде он утверждал, что когда он бросил топор, то направился за врачом, но ему не дали этого сделать люди, которые его задержали. Виновный обвинялся в покушении на убийство. Суд квалифицировал содеянное им по ч. 1 ст. 111 УК РФ, при этом руководствовался следующей логикой. Виновный имел возможность довести умысел на убийство до конца, тем не менее он этого не сделал, следовательно, он или отказался от доведения убийства до конца, или у него умысла на убийство не было изначально. Поэтому его действия подлежат квалификации по фактически наступившим последствиям.

Представляется, что это было неправильное решение. В данном случае суд не учел направленность умысла виновного лица и характер действий, образующих объективную сторону состава преступления, а основывался на обстоятельствах, которые не имеют значения с точки зрения квалификации содеянного виновным. Это позволило виновному избежать заслуженного наказания. Между тем, исходя из того, что виновный нанес потерпевшему несколько сильных ударов топором по голове и туловищу, можно сделать вывод о том, что в момент нанесения потерпевшему ударов топором в жизненно важные центры он действовал с умыслом, направленным на лишение его жизни.

Вторая ошибка в определенном смысле является продолжением первой. Деятельное раскаяние необоснованно признается добровольным отказом от убийства. Речь идет о ситуациях, когда виновный предпринимает активные действия, направленные на предотвращение смерти потерпевшего, которая может наступить в результате ранее совершенных им умышленных действий.

В Ленинградской области было совершено следующее преступление. К., мать-одиночка, имевшая четверых детей, решила избавиться от младшего, которому исполнилось несколько месяцев. Она вывезла ребенка на электричке за город, положила на землю и взятым для убийства ножом нанесла ему удар в область груди. Удар оказался несмертельным. Ребенок заплакал. Тогда К. нанесла второй удар, который также не причинил смертельного ранения. От боли ребенок кричал и плакал. Не выдержав страданий ребенка, женщина перевязала его пеленками и доставила в ближайшее медицинское учреждение, где ему оказали квалифицированную медицинскую помощь. В результате ударов ножом ребенку был причинен вред здоровью средней тяжести.

Содеянное в этом случае не может быть квалифицировано по фактически наступившим последствиям, т. е. как причинение вреда здоровью, поскольку действия К. не могут быть признаны добровольным отказом от совершения преступления.

В ее деянии имеется отказ от повторения покушения, а не добровольный отказ от убийства.

Добровольный отказ возможен только на стадии приготовления и неоконченного покушения. Поскольку имеются все признаки оконченного покушения (виновная выполнила действия, непосредственно направленные на лишение ребенка жизни), то добровольного отказа от убийства уже быть не может. Следовательно, данные действия образуют деятельное раскаяние, которое не влияет на квалификацию, но может быть учтено при назначении наказания. Действия К. подлежат квалификации как покушение на убийство.

2. Неоконченное убийство и угроза убийством. Вменение состава угрозы убийством предполагает, что имелись основания опасаться осуществления этой угрозы. Практически это означает, что виновное лицо совершало действия, свидетельствующие о серьезности его намерений, например такие, как имитация удушения, нанесения удара ножом и т. д. В подобных случаях возникает проблема разграничения неоконченного убийства и угрозы убийством.

Так, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации пришла к выводу, что суд необоснованно квалифицировал действия Ш. в отношении потерпевшего М. А. как покушение на убийство. Ш. направил пистолет в сторону потерпевшего М. А., но выстрелы произвести не успел, так как потерпевший выбил из его рук пистолет. Суд не учел того, что у осужденного закончились патроны, в силу чего он не мог причинить огнестрельные ранения потерпевшему. Суждений о том, что Ш. пытался произвести выстрел из пистолета в М. А., не зная о том, что у него закончились патроны, в приговоре не имеется. Поэтому в данном случае действия осужденного, направившего пистолет в сторону М. А., воспринятые потерпевшим как реальная угроза для его жизни, подлежат переквалификации с ч. 3 ст. 30, пп. «а», «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ на ст. 119 УК РФ как угроза убийством(1).

При разграничении покушения на убийство и угрозы убийством следует обращать внимание:

на цель действий виновного лица;

возможность причинения потерпевшему более тяжкого вреда.

При угрозе действия совершаются с целью запугать, оказать устрашающее воздействие на потерпевшего. Виновный не имеет намерения подобными действиями осуществить высказанную им угрозу либо намерен привести угрозу в исполнение позже, не этими действиями. При покушении же на убийство выполняются действия, способные по своим объективным свойствам лишить потерпевшего жизни.

При угрозе убийством действиями виновного фактически не должен быть причинен значительный вред здоровью потерпевшего. Составом преступления, предусмотренного ст. 119 УК РФ, охватывается причинение лишь легкого вреда здоровью потерпевшего. При покушении на убийство вред может быть любой, включая тяжкий.

При угрозе убийством виновный имеет возможность реализовать угрозу и совершить конкретные действия в этом направлении, но добровольно отказывается от их совершения. При покушении же на убийство действия виновного прерываются помимо его воли по объективным причинам.

3. Убийство и умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего. Вопрос о разграничении убийства и преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, возникает потому, что они с точки зрения объективной стороны и последствий полностью совпадают. Однако не менее существенно и их отличие. Для убийства характерно наличие прямого или косвенного умысла на причинение смерти потерпевшему, а для преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, — умысла на причинение тяжкого вреда здоровью и неосторожности к смерти. Следовательно, главный критерий разграничения — психическое отношение виновного к смерти потерпевшего.

Изучение материалов судебно-следст-венной практики показывает, что неправильная квалификация при разграничении убийства и преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, вызывается разными причинами. Самыми распространенными являются следующие.

Во-первых, содеянное виновным квалифицируется по ч. 4 ст. 111 УК РФ, исходя только из его показаний, в которых он, как правило, утверждает, что убивать не хотел.

Нельзя отрицать, что показания виновного играют важную роль при квалификации его действий, но они должны оцениваться в совокупности с другими обстоятельствами, установленными по делу. Кроме того, отсутствие прямого умысла на убийство потерпевшего вовсе не означает, что содеянное не должно квалифицироваться как убийство, поскольку возможен косвенный умысел к смерти потерпевшего, о существовании которого в подобных случаях забывать нельзя.

Во-вторых, решение вопроса о квалификации весьма часто принимается на основании только времени наступления смерти потерпевшего. Содеянное виновным квалифицируется как убийство, если смерть потерпевшего наступила спустя непродолжительное время после происшествия. Если же потерпевший скончался по истечении нескольких дней, а тем более недель, то применяется ч. 4 ст. 111 УК РФ.

Представляется, что время наступления смерти потерпевшего не может быть критерием разграничения убийства и преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, поскольку оно не исключает ни причинной связи, ни вины лица, совершившего преступление с умыслом на убийство. Оно находится за пределами сознания виновного, не входит в содержание его вины и не может изменить ее формы.

В-третьих, в настоящее время получили распространение случаи, когда вопрос о квалификации решается не исходя из содеянного виновным и обстоятельств совершения им преступления, а на основании подсудности дела. Так, изучение практики показывает, что при наличии всех признаков состава квалифицированного убийства содеянное виновным весьма часто квалифицируется по ч. 4 ст. 111 УК РФ только потому, что дело может быть рассмотрено районным судом и его не потребуется направлять в вышестоящий суд. Надо ли говорить о противозаконности подобных решений.

В соответствии с рекомендациями Пленума Верховного Суда Российской Федерации при разграничении убийства и преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, необходимо исходить из совокупности всех обстоятельств содеянного, в частности способа и орудия преступления, количества, характера и локализации телесных повреждений, характера взаимоотношений сторон. Это очень важное замечание.

Однако представляется, что исходить при квалификации необходимо из совокупности всех обстоятельств, имеющих отношение к данному делу, а не только из обстоятельств содеянного. Так, при наличии одних и тех же обстоятельств содеянного на решение вопроса о квалификации может повлиять место и обстановка происшествия. Например, умышленное нанесение удара ножом в область бедра, приведшее к смерти потерпевшего от обильной кровопотери, может быть квалифицировано и как убийство, и как преступление, предусмотренное ч. 4 ст. 111 УК РФ, в зависимости от того, где происшествие произошло. Если тяжело раненый, истекающий кровью потерпевший был брошен на произвол судьбы в месте, удаленном от населенных пунктов, где он и погибает, то содеянное может быть признано убийством, потому что в этом случае у виновного имелся косвенный умысел к смерти потерпевшего, так как он безразлично относился к последствиям своих действий. Если же преступление было совершено при обстоятельствах, которые, по мнению виновного, исключали смерть потерпевшего от удара ножом в область бедра, например потерпевший мог сам оказать себе помощь или рядом находились другие, рана, по мнению виновного, была незначительна, то квалификация по ст. 105 УК РФ исключена.

При разграничении рассматриваемых составов важно обратить внимание на то, что для преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, характерна неосторожность по отношению к смерти потерпевшего. Поскольку смерти потерпевшего предшествуют действия, совершаемые с прямым или косвенным умыслом на причинение потерпевшему тяжкого вреда здоровью, то можно предположить, что отношение к смерти потерпевшего у виновного в подобных случаях выражается в форме преступного легкомыслия. Иначе говоря, виновный при совершении данного преступления предвидит возможность причинения потерпевшему смерти в результате своих действий, однако в силу каких-либо объективных обстоятельств рассчитывает на то, что смерть не наступит. Это должны быть реально существующие обстоятельства, могущие предотвратить наступление смерти потерпевшего или позволяющие избежать ее. Они должны быть установлены во всех случаях, когда виновному вменяется

совершение преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ.

Естественно, при наличии признаков прямого конкретизированного умысла виновного лица на причинение потерпевшему смерти содеянное ни при каких обстоятельствах не может быть квалифицированно по ч. 4 ст. 111 УК РФ, а подлежит квалификации как убийство.

4. Умышленное причинение тяжкого вреда, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего, и неосторожное причинение смерти. Данные преступления имеют не только общий признак — неосторожное отношение к наступившим последствиям в виде смерти потерпевшего, но и отличия, которые необходимо принимать во внимание при разграничении рассматриваемых составов.

Основное отличие заключается в характеристике умысла лица при причинении потерпевшему вреда здоровью. Ответственность по ч. 4 ст. 111 УК РФ наступает при условии, что виновный, совершая противоправные действия, предвидел возможность причинения тяжкого вреда здоровью потерпевшего и желал или сознательно допускал подобный результат.

Ответственность по ч. 1 ст. 109 УК РФ наступает, если виновный, совершая противоправные действия, не желал и не допускал ни причинения потерпевшему тяжкого вреда здоровью, ни причинения ему смерти. Иначе говоря, при неосторожном причинении смерти действия виновного таковы, что их последствием может быть вред здоровью потерпевшего, который не выходит за рамки средней тяжести. Если виновный причинил потерпевшему вред здоровью средней тяжести, который затем привел к смерти потерпевшего, содеянное надлежит квалифицировать по совокупности преступлений, предусмотренных ст.ст. 109 и 112 УК РФ.

При неосторожном причинении смерти повреждения, вызывающие смерть потерпевшего, наступают, как правило, не от действий виновного (удара, толчка, иного действия), а от последующего развития причинно-следственного ряда. Например, виновный наносит потерпевшему удар кулаком в лицо, причиняя легкий или средней тяжести вред здоровью, потерпевший падает, и при падении на бетонную поверхность у него образуется перелом костей свода и основания черепа с ушибом головного мозга, что и является непосредственной причинной смерти.

Городским народным судом Республики Хакасия Смирнов осужден по ч. 2 ст. 108 УК РСФСР (ч. 4 ст. 111 УК РФ).

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда Республики Хакасия приговор изменила: действия Смирнова переквалифицировала на ст. 106 УК РСФСР (ч. 1 ст. 109 УК РФ).

Преступление совершено при следующих обстоятельствах.

Супруги Смирновы 4 июля 1993 г. в вечернее время употребляли спиртное в гостях у А. Поссорившись с мужем, Смирнова ушла домой. Смирнов, придя домой, разбудил жену и стал требовать у нее ключи от гаража. Поскольку она не отдавала ключи, Смирнов ударил ее кулаком в лицо, затем дважды в область поясницы и один раз в грудь, после чего, приподняв, с силой отбросил от себя так, что она ударилась о выступ стены, и ушел. Вернувшись около двух часов ночи, Смирнов обнаружил жену мертвой. Смерть наступила от закрытой тупой травмы тела, сопровождавшейся травмой органов грудной клетки и живота в виде переломов ребер с обеих сторон, перелома грудины, множественных разрывов плевры, надрыва легких, ушиба сердца, надрыва в области печени, надрывов брызжейки, т. е. тяжких повреждений, опасных для жизни.

Судебная коллегия в кассационном определении сослалась на то, что материалами дела не доказано наличие у Смирнова умысла на причинение жене тяжких телесных повреждений, поскольку он оттолкнул ее от себя к стене. Возникновение телесных повреждений и наступление смерти потерпевшей последовали в результате удара грудной клеткой и животом об ограниченную поверхность — выступ в стене.

Заместитель Председателя Верховного Суда Российской Федерации в протесте поставил вопрос об отмене кассационного определения.

Президиум Верховного суда Республики Хакасия протест удовлетворил, указав следующее.

Кассационная инстанция не учла конкретные обстоятельства дела и не дала надлежащей правовой оценки доказательствам.

Смирнов в ходе предварительного следствия в присутствии адвоката, а также в суде показал, что обладает большой физической

силой и когда, схватив жену двумя руками, приподнял и швырнул ее на стену, она полетела, как мешок, ударившись, упала на пол, приподнялась на руках, но встать не смогла. После этого он ушел из квартиры, а вернувшись, обнаружил жену мертвой.

Таким образом, суд не учел и не дал оценку тому обстоятельству, что Смирнов, обладая большой физической силой и зная об этом, поднял жену и с силой бросил ее на стену, где был выступ. Суд не принял во внимание факты, свидетельствующие о безразличном отношении Смирнова к последствиям своих действий.

При новом кассационном рассмотрении дела определением Верховного суда Республики Хакасия приговор народного суда в части квалификации преступления, совершенного Смирновым, по ч. 2 ст. 108 УК РСФСР (ч. 4 ст. 111 УК РФ) оставлен без изменения(1).

По нашему мнению, данная квалификация также неправильна, поскольку при безразличном отношении виновного к последствиям своих действий, когда наступает смерть потерпевшего, содеянное надлежит квалифицировать как убийство, совершенное с косвенным умыслом.

5. Убийство и неосторожное причинение смерти. Вопрос о разграничении убийства и неосторожного причинения смерти возникает достаточно часто. Как правило, речь идет о таких ситуациях, когда у виновного не было прямого умысла на убийство потерпевшего. Например, хозяин сада, желая прогнать подростков, забравшихся на его яблоню, бросает в них камень, который попадает в голову одному из них и причиняет смертельное ранение.

При подобных обстоятельствах возникает вопрос об отграничении убийства с косвенным умыслом от преступления, совершенного в результате преступного легкомыслия. В этих случаях главным критерием также является отношение виновного к возможной смерти потерпевшего. Для преступного легкомыслия характерен расчет на предотвращение последствий, а для убийства с косвенным умыслом — безразличие или сознательное допущение последствий.

Следовательно, если по делу установлено, что виновный безразлично относился к возможным последствиям своих действий или сознательно допускал смерть потерпевшего, содеянное должно квалифицироваться как убийство. Если показания потерпевшего, а также обстоятельства дела свидетельствуют о том, что он рассчитывал только на то, чтобы напугать подростков, бросая камень поверх их голов, то содеянное должно квалифицироваться как неосторожное причинение смерти.

6. Неосторожное причинение смерти и казус. Для случайного причинения смерти характерно отсутствие вины.

Исходя из принципа вины, сформулированного в ст. 5 УК РФ, лицо подлежит уголовной ответственности только за те общественно опасные деяния и наступившие общественно опасные последствия, в отношении которых установлена его вина. Отсутствие вины исключает уголовную ответственность. Обстоятельства, при наличии которых отсутствует вина, определяются в ст. 28 УК РФ:

1) лицо не осознавало и по обстоятельствам дела не могло осознавать общественной опасности своих действий (бездействия);

2) лицо не предвидело возможности наступления общественно опасных последствий и по обстоятельствам дела не должно было или не могло их предвидеть;

3) лицо предвидело возможность наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), но не могло их предотвратить в силу несоответствия своих психофизиологических качеств требованиям экстремальных условий или нервно-психическим перегрузкам.

Первая разновидность невиновного причинения вреда связана с неосознанием лицом общественной опасности своего деяния. Неосознание лицом общественной опасности своего деяния исключает уголовную ответственность за последствия, наступившие в результате данного деяния, поскольку нельзя отвечать за то, что находится помимо сознания и воли человека.

Так, Д. был осужден за причинение смерти М. по неосторожности, совершенное при следующих обстоятельствах.

Д., встретив своего зятя М., находившегося в сильной степени алкогольного опьянения, пытался увести его домой. Однако М. стал сопротивляться, вырвался от тестя, затем споткнулся, стал падать и потянул Д. на себя. Оба упали на тротуар. Д., падая, попал коленом в область груди и живота М. Д., имея вес 123 кг, причинил М. тяжкие телесные повреждения в виде перелома

пятого ребра справа и массивного разрыва печени, от которых М. умер.

Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы смерть М. наступила от острого малокровия, развившегося вследствие разрыва ткани печени. Данное телесное повреждение возникло от воздействия с большой силой твердого тупого предмета и относится к тяжким телесным повреждениям, опасным для жизни и повлекшим смерть М.

Д. не предвидел возможности своего падения на М., попадания при этом коленом в область его живота и груди, наступления смерти потерпевшего в результате этого падения и по обстоятельствам дела не мог и не должен был предвидеть это. Следовательно, Д. не может нести ответственность за причинение смерти по неосторожности, поскольку имел место несчастный случай(1).

Вторая разновидность невиновного причинения вреда связана с отсутствием или объективного, или субъективного критерия небрежности. Она обусловливается или отсутствием обязанности лица предвидеть последствия своего деяния, или отсутствием возможности предвидения лицом последствий своего деяния.

С. в своем гараже распивал спиртные напитки с ранее незнакомой И. Затем они решили согреться в принадлежащем осужденному автомобиле ГАЗ-31029, находившемся в гараже. И. села на заднее сиденье, С. занял место водителя, завел двигатель, включил печку и уснул. В результате потерпевшая отравилась выхлопными газами и скончалась, а С. в бессознательном состоянии был доставлен в больницу.

Суд обосновал вывод о виновности С. тем, что осужденный длительное время работал водителем, в силу жизненного опыта знал и предвидел, что от выхлопных газов можно задохнуться. Однако рассчитывал, что принятые меры предосторожности — открытие калитки на воротах гаража — достаточны для предотвращения вредных последствий — смертельного отравления.

В протесте прокурор поставил вопрос об отмене приговора суда с прекращением дела производством за отсутствием состава преступления в действиях С.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации пришла к выводу, что протест подлежит удовлетворению по следующим основаниям.

С. не предвидел возможность наступления смерти И., так как предполагал, что в машине он и потерпевшая проведут непродолжительное время, поскольку в автомобиль они сели с целью согреться, в связи с чем С. и включил двигатель. Осужденный находился в равном положении с потерпевшей, поэтому, если следовать содержанию судебных решений, предвидел наступление смерти не только И., но и своей, что маловероятно и подтверждает отсутствие осознания С. общественной опасности своих действий и возможности наступления общественно опасных последствий. У него были основания рассчитывать на благополучный исход общения с И., вместе с ней он хотел согреться, а затем выйти из машины, но эти основания оказались недостаточными для предотвращения смерти потерпевшей, о чем осужденный не мог знать и что не мог предвидеть.

При таких обстоятельствах в деяниях С. отсутствуют признаки преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 109 УК РФ(2).

Третья разновидность невиновного причинения вреда характеризуются тем, что лицо объективно не способно в силу своих психофизиологических качеств предотвратить наступление последствий, которые им предвидятся и которые наступают в результате его деяния. В одном случае в силу несоответствия своих психофизиологических качеств требованиям экстремальных условий, в другом — в силу несоответствия своих психофизиологических качеств нервно-психическим перегрузкам.

Иначе говоря, данная разновидность невиновного причинения вреда предполагает наличие таких условий (обстоятельств, ситуации), которые исключают возможность человека реагировать надлежащим образом. В каждом конкретном случае должна производиться оценка условий (обстоятельств, ситуации) и психофизиологических возможностей лица.

Представляется, что третья разновидность невиновного причинения вреда предполагает возникновение экстремальных условий или нервно-психических

перегрузок помимо или против воли и сознания лица. В противном случае лицо подлежит уголовной ответственности.

Ук рф ст111 ч2 пб

Статья 111. Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью

1. Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, или повлекшего за собой потерю зрения, речи, слуха либо какого-либо органа или утрату органом его функций, прерывание беременности, психическое расстройство, заболевание наркоманией либо токсикоманией, или выразившегося в неизгладимом обезображивании лица, или вызвавшего значительную стойкую утрату общей трудоспособности не менее чем на одну треть или заведомо для виновного полную утрату профессиональной трудоспособности, —

наказывается лишением свободы на срок до восьми лет.

(в ред. Федерального закона от 07.03.2011 N 26-ФЗ)

(часть первая в ред. Федерального закона от 25.06.1998 N 92-ФЗ)

2. Те же деяния, совершенные:

а) в отношении лица или его близких в связи с осуществлением данным лицом служебной деятельности или выполнением общественного долга;

б) в отношении малолетнего или иного лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии, а равно с особой жестокостью, издевательством или мучениями для потерпевшего;

(п. «б» в ред. Федерального закона от 27.07.2009 N 215-ФЗ)

в) общеопасным способом;

д) из хулиганских побуждений;

е) по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы;

(п. «е» в ред. Федерального закона от 24.07.2007 N 211-ФЗ)

ж) в целях использования органов или тканей потерпевшего;

(в ред. Федерального закона от 21.07.2014 N 227-ФЗ)

з) с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия, —

(п. «з» введен Федеральным законом от 21.07.2014 N 227-ФЗ)

наказываются лишением свободы на срок до десяти лет с ограничением свободы на срок до двух лет либо без такового.

(в ред. Федеральных законов от 27.12.2009 N 377-ФЗ, от 07.03.2011 N 26-ФЗ)

3. Деяния, предусмотренные частями первой или второй настоящей статьи, если они совершены:

а) группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой;

б) в отношении двух или более лиц, —

(в ред. Федерального закона от 08.12.2003 N 162-ФЗ)

в) утратил силу. — Федеральный закон от 08.12.2003 N 162-ФЗ

наказываются лишением свободы на срок до двенадцати лет с ограничением свободы на срок до двух лет либо без такового.

(в ред. Федеральных законов от 27.12.2009 N 377-ФЗ, от 07.03.2011 N 26-ФЗ)

4. Деяния, предусмотренные частями первой, второй или третьей настоящей статьи, повлекшие по неосторожности смерть потерпевшего, —

наказываются лишением свободы на срок до пятнадцати лет с ограничением свободы на срок до двух лет либо без такового.

(в ред. Федеральных законов от 27.12.2009 N 377-ФЗ, от 07.03.2011 N 26-ФЗ)

Адвокатская практика по ст. 111 УК РФ

Уголовное дело по статье 111 ч.1 УК РФ (умышленное причинение тяжкого вреда здоровью)

Адвокат вступил в дело на стадии предварительного следствия.

По уголовному делу была определена линия и тактика защиты.

На предварительном следствии, сторона защиты не оспаривала заключение судебно-медицинской экспертизы. Однако доверитель настаивал, что телесные повреждения были причинены не умышленно, а по неосторожности. Уголовное дело было направлено в суд.

В суде, по ходатайству стороны защиты, в суд был вызван суд.-мед. эксперт, который указал, что механизм образования телесных повреждений соответствовал той позиции на которой стояла сторона защиты.

Суд, исследовав доказательства, переквалифицировал действия подсудимого со ст.111 УК РФ на ст.118 УК РФ. Постановив обвинительный приговор, суд вынес наказание в виде штрафа.

Уголовное дело по ч.1 ст.111 УК РФ (умышленное причинение тяжкого вреда здоровью)

Уголовное дело было возбуждено по факту умышленного причинения вреда здоровью средней тяжести, т.е. по признакам преступления, предусмотренного ч.1 ст.112 УК РФ.

Первоначально в возбуждении уголовного дела было отказано. После проведения судебно-медицинского освидетельствования, было установлено, что причиненный потерпевшему вред здоровью относится к средней тяжести, что послужило основанием для возбуждения уголовного дела.

В ходе предварительного расследования, была проведена судебно-медицинская экспертиза, и несовершеннолетнему было предъявлено обвинение по ч.1 ст.111 УК РФ.

После предъявления обвинения и избрания меры пресечения в виде подписки о невыезде, уголовное дело с обвинительным заключением, было направлено в суд.

Адвокат вступил в дело в момент назначения судебного слушания. В суде адвокатом было заявлено ряд ходатайств, в том числе проведении повторной судебно-медицинской экспертизы. Повторная судебно-медицинская экспертиза показала, что телесные повреждения относятся к повреждениям средней тяжести. Действия подсудимого были переквалифицированы на ч.1 ст.112 УК РФ и вынесено постановление о прекращении уголовного дела, в связи с тем, что несовершеннолетний не достиг возраста, с которого привлекаются к уголовной ответственности.

Некоторые проблемные аспекты ст. 111 УК РФ и направления их решения

Бурзыков Валерий Анатольевич
Магистрант БГУ, Россия,
г. Иркутск
E-mail: [email protected]
Научный руководитель: Жмуров Дмитрий Витальевич
к.юр.н., доцент.
Кафедра уголовного права, криминологии и уголовного процесса
Россия, г. Иркутск

В реалиях развития современного общества на первое место выходит охрана самого ценного из имеющихся благ — жизни и здоровья человека. В российской Конституции говорится о том, что любой человек имеет право на жизнь (ст. 20), а также на охрану своего здоровья и оказание медпомощи (ст. 41) [1]. Таким образом, первостепенная роль отводится нормам уголовного закона, решающим задачи по охране жизни и здоровья личности используя свои специфические методы, при помощи формулирования признаков составов преступлений направленных против жизни и здоровья человека и, в конечном счёте, устанавливает строгие санкции за их совершение.

Справедливо заметим, что в современных переходных условиях развития нашего государства практически незащищенными оказались нравственные устои российского общества, которые формировались в течение многих столетий [6, с. 237]. Тяжкие телесные повреждения наносимые виновным умышленно выступают одними из главных в ряду опасных насильственных посягательств направленных на здоровья и жизнь человека. К сожалению, как показывает практика совершенных преступлений по нанесению умышленного тяжкого вреда здоровью, данный вид преступных посягательств против личности устойчиво растёт в последнее время.

Обращаясь к истории изучения телесных повреждений, хочется отметить, что многие юристы XIX — начала XX в. раскрывали в своих трудах данное явление. Так, к примеру, такие юристы как Н.С. Таганцев [9], С.В. Познышев [8], И.Я. Фойницкий [12] (а также др. криминалисты) рассматривали вопросы, касающиеся понятия телесных повреждений, их классификации, а также разграничения от других смежных составов. Анализ генезиса института развития уголовной ответственности за причинение тяжкого вреда здоровью человека показывает, что данное преступное деяние прошло в своем развитии немалый путь, начавшийся с нечётких попыток просто объяснить данное явление и закончившееся стабильным обобщенным описания различных составов преступлений в современном российском уголовном законодательстве.

В настоящее время, в уголовно-правовой литературе, дискуссия по поводу такого явления как «телесное повреждение» всё ещё продолжается. Понятие «телесного повреждения» законодателем не используется в Уголовном кодексе РФ [2]. Между тем, оно не только не потеряло своего значения, а, среди прочего, опять стало использоваться в законодательстве, чему свидетельством выступает судебная практика. Далеко не все авторы сходятся в точке зрения о том, что понятие «телесные повреждения» должно быть в числе признаков характеризующее умышленное причинение вреда здоровью. К примеру, А.Н. Красиков пишет, что УК РФ отказался от понятия «телесное повреждение» «совершенно справедливо» [5, с. 120]. Между тем, часть учебников по уголовному праву, комментарии к УК РФ, изданных в последние годы, дают нам основание говорить о том, что термин «телесные повреждения» остался и в теории уголовного права.

Умышленное причинение виновным тяжкого вреда здоровью потерпевшего выступает как одно из самых опасных преступных деяний против здоровья человека. Законодатель отнёс его к категории тяжких преступлений, а если присутствуют особо отягчающие обстоятельства, то оно уже попадает в категорию особо тяжких преступлений. Исключительная общественная опасность рассматриваемого вида преступления состоит в тяжести, собственно, осуществляемого деяния и как следствие — наступивших последствий, а также в крайне широкой распространенности таких деяний. Субъект преступления, который, умышленно причинил тяжкий вред здоровью потерпевшего, на деле осуществляет посягательство на одно из самых ценных достоинств человека — его здоровье, причиняя тем самым потерпевшему непоправимый урон [5, с. 125]. На практике выделяют следующие два способа, которыми может быть нанесён вред здоровью: во-первых, опасный для жизни, а во-вторых, не опасный для жизни, однако, имеющий выражение во вполне конкретных последствиях, нашедших своё отражение в законе. Законодатель опасными для жизни человека признаёт такие виды нанесённого вреда здоровью, угрожающие, сами по себе, жизни потерпевшему в момент их нанесения, и, которые могут, как заканчиваться смертью либо создавать вполне реальную угрозу для жизни и здоровья потерпевшего, при обычном их течении, абсолютно независимо от конечного результата. Особенность данного вреда здоровью потерпевшего заключается в его опасности для жизни человека непосредственно в момент причинения (т.е. нанесения вреда), а не по прошествии определенного периода времени.

Социальная сущность преступления, которое предусмотрено ч. 4 ст.111 УК РФ, заключается в том, что субъект посягает на здоровье гражданина умышленно, а это, в свою очередь, является причиной наступление смерти. Абсолютное большинство преступлений, которые предусмотрены особенной частью УК РФ, сопряжены с воздействием на субъект общественных отношений. Это относится не только к преступлениям, которые предусмотрены разделом «Преступление против личности», но также и к преступлениям направленным против собственности, против общественной безопасности, а также против здоровья населения [3, с. 21].

Преступное деяние выступает наиважнейшим элементом характеризующим объективную сторону преступления, поскольку без него невозможно выделить последовательно идущие звенья характеризующие объективную сторону, которыми выступают, во-первых, причинная связь, а во-вторых преступный результат. Как показывают уголовные дела, рассматриваемые судебной практикой, в более чем 90% случаев, физическое воздействие выступает главной среди форм по внешнему выражению неких действий, приведших, в конечном счёте, к причинению тяжкого вреда здоровью потерпевшему, в т. ч. и повлекшему его смерть.

Рассматривая совокупность объективных признаков состава преступления состоящего в умышленном причинения тяжкого вреда здоровью, необходимо особе внимание уделить собственно личности потерпевшего. Вместе с исследованием социальных и психологических качеств, которыми обладает потерпевший, существенное значение также придаётся и виктимологическим аспектам.

Виной, выраженной в форме умысла, характеризуется субъективная сторона рассматриваемого нами преступного деяния. Иными словами, виновный в совершении преступного деяния осознает, что совершая свои действия он осуществляет преступное посягательство на здоровье потерпевшего, при этом предвидя возможность либо неизбежность наступления неких общественноопасных последствий (выраженных в причинении тяжкого вреда здоровью потерпевшего) и, в конечном счёте, желает наступления этих последствий. Умысел со стороны виновного, во-первых, может являться конкретизированным, во-вторых — неконкретизированным [10, с. 57]. Юридическая литература различает и отделяет прямой умысел от косвенного умысла. Также в ней выделяются и другие виды умысла: в зависимости от момента формирования; в зависимости от уровня конкретизации преступником своих преступных деяний и возможных к наступлению последствий.

Анализ содержания признаков, по которым возможно квалифицировать умышленное причи­нение тяжкого вреда здоровью в со­четании с существующими потребно­стями отечественной судебной практики даёт возможность определить некоторые правоприменительные и правотворческие проблемы. К данным проблемам мы можем, прежде всего, отнести следующие:

— раскрытие сути понятия «близкие лица лицу, которое осуществляет служеб­ную деятельность либо которое выполняет общественный долг»;

— со относимость понятий «издевательства», «особая жестокость», а также «му­чения и пытки»;

— установление критерия, по которому можно определить заведомость для виновного беспомощного состояния лица (потерпевшего);

— разграничение признаков, по которым возможно квалифицировать умышленное причи­нение тяжкого вреда здоровью, которое преду­смотрено п.«а» ч.3 ст.111 УК РФ, на совершение этого преступления, с одной стороны, группой лиц либо группой лиц по предварительному сговору и, с другой, — организованной преступной группой.

В соответствии с Постановлением Пленума ВС РФ № 1 от 27.01.1999 г. «О судебной практике по делам об убий­стве (ст.105 УК РФ)» [13], к близким по­терпевшему лицам можно отнести, близких родственников, лиц, которые состоят с ним в близком родстве либо свойстве, а также лиц, жизнь, здоро­вье и благополучное состояние которых заведомо, для виновного в преступном деянии, дороги потерпевшему из-за сложившихся жизненных личных отноше­ний. Между тем, к примеру, Э.Ф. Побегайло к близким родственникам лица, которое осуществляет служебную дея­тельность либо выполняет обще­ственный долг, отнесены граждане, которые состоят с ним лишь в кровном родстве, а к иным родственникам — те лица, которые находятся с ним в юридическом родстве [7]. Между тем, приведённое выше правопонимание прямо противоречит положениям п.4 ст. 5 УПК РФ и разъяснениям которые были даны Пленумом ВС РФ, согласно которых к близким родственникам относятся: супруги (муж и жена), родители, дети, усыновители, усыновленные, родные братья и сестры, дедушки, бабушки, внуки и внучки. Следовательно, мы может отметить, чтов данном случае присутствует некая пробельность при определении и толковании данной уголовно-правовой дефиниции. Для достижения цели по устранению данной правовой неопределенности в этом вопросе, и для того, чтобы обеспечить единообразие как следственной, так и судебной практики целесообразным решением является, во-первых, корректировка определения «близкие» нижеприведённым образом: «к близким лицам гражданина, который осуществляет служебную деятельность либо выполняет общественный долг, вместе с близкими родственниками, могут быть отнесены также и лица, здоровье, жизнь, а также благополучие которых, безусловно для виновного дороги лицу, которое осуществляет служебную деятельность либо выполняет общественный долг, в силу сложившихся межличных отношений», а во-вторых, необходимость предусмотреть данную корректировку в законе. Поэтому, необходимо, либо, произвести дополнение ст.105 УК РФ, в которой описанное выше понятие употребляется впервые в УК РФ, примечанием, которое содержит расшифровку понятия «близкие», либо в соответствующих нормах произвести замену слова «близкие» следующим словосочетанием «близкие родственники, а также иные лица, жизнь, здоровье и благополучие которых заведомо для виновного являются дороги потерпевшему в силу сложившихся межличных отношений».

Проблема определения того, как между собой соотносятся понятия «особая жестокость», «издевательство», «мучения и пытки» состоит в том, что все они, прежде всего, выступают как оценочные, пересекающиеся, и таким образом, частично дублирующие друг друга. При доктринальном толковании вышеназванные понятия, которые были введены законодателем для того, чтобы выступить в виде квалифицирующих признаков, раскрываются при помощи описания, но никак не определения. К примеру, говориться о том, что «особая жестокость, как правило, проявляется и в способе действий виновного в преступном деянии, и в иных обстоятельствах, которые свидетельствуют о проявлении особой жестокости. Под понятие „особая жестокость“ попадают и такие случаи, в результате которых, при осуществлении преступных посягательств к потерпевшему лицу применяются мучения, пытки и истязания, а также любые другие способы воздействия, результатом которых является причинение потерпевшему особых страданий (к примеру, нанесение множества телесных повреждений, прижигание тела огнём либо током, продолжительное по времени лишение пищи либо воды и т.д.)» [11, с. 121]. Оценка характеристик рассмотренных понятий в литературе по юриспруденции, высказанных учеными, делает возможным сформировать вывод о том, что суть особой жестокости фактически одна и та же для абсолютно всех насильственных преступлений, в которых особая жестокость выступает именно обстоятельством, которое отягчает наказание. Вследствие этого, мы можем полностью согласиться с точкой зрения, высказанной П.Ю. Константиновым [4, с. 8] о том, что необходимо исключить упоминание издевательства, мучения и садизма из п.«и» ч.1 ст.63 и п.«б» ч.2 ст.111 УК РФ, т.к. обобщающим понятием особой жесткости связаны все перечисленные элементы.

Беспомощное состояние потерпевшего свидетельствует нам о том, как виновный относился к потерпевшему (т.н. субъективная характеристика совершенного преступления). В литературе по юриспруденции учёными высказывается мнение о том, что существует возможность учета состояния беспомощности потерпевшего вследствие тяжелого опьянения (алкогольного, наркотического или лекарственного), обморока либо сна как квалифицирующего признака, однако, до сих пор какой либо единообразной практики судов и следственных органов по этому аспекту нет. Единство мнений по рассматриваемому проблемному вопросу отсутствует и в среде ученых-криминалистов. Во всяком случае, бесспорным является лишь одно обстоятельство, а именно — отношение субъекта совершенного преступления к своему деянию. Для того, чтобы квалифицировать совершенное преступное деяние по п.«б» ч.2 ст.111 УК РФ виновный обязательно должен был осознавать беспомощное состояние потерпевшего. Здесь необходимо сделать акцент на том, что законодателем в самой норме говорится о том, что виновный должен был быть заведомо осведомлён о беспомощном состоянии потерпевшего, т.е. указанная беспомощность состояния должна стать явной для виновного ещё до начала осуществления объективной стороны данного вида преступления. В ином же случае, к примеру, когда беспомощность потерпевшего наступила в процессе совершения преступления, действия виновного никак не могут квалифицироваться по п.«б» ч.2 ст.111 УК РФ.

Предусмотренный п.«а» ч.3 ст.111 УК РФ, признак по которому квалифицируется умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, при рассмотрении преступных деяний следует разделять на совершение данного преступления, во-первых, группой лиц либо группой лиц по предварительному сговору, а во-вторых, организованной преступной группой, причём последнее обладает наибольшей степенью общественной опасности в части умышленного причинения тяжкого вреда здоровью человеку, что признаётся и самим законодателем. Это обусловлено теми обстоятельствами, что, с одной стороны, в абсолютном большинстве норм содержащихся в Особенной части УК РФ, предусматривающих совершение преступления организованной преступной группой, данный признак выделяется как отдельный и особо квалифицирующий признак, в то время, как совершение преступного деяния группой лиц либо группой лиц по предварительному сговору выступает только как квалифицирующий признак составов тех же видов преступлений; а с другой стороны, исполнителями (а равно и соисполнителями) преступлений, которые совершены группой лиц либо группой лиц по предварительному сговору, на практике могут быть признаны только те лица, которые участвовали непосредственно в самом процессе совершения преступления, а исполнителями (а равно и соисполнителями) преступления, которое было совершено организованной преступной группой, — все лица, которые являются членами данной группы, участвующие не только в непосредственном совершении, но также и в подготовке или организации данного преступления, а также руководящие им. Таким образом, мы считаем, что признак, который состоит в совершении преступления совершенной организованной преступной группой, необходимо предусмотреть в ч.4 ст.111 УК РФ, попутно исключив его из п.«а» ч.3 ст.111 УК РФ.

Представляется, что внесение предложенных изменений в ст.111 УК РФ на практике будет способствовать повышению эффективности правосудия и обеспечению полного единообразия судебной практики по делам об умышленном причинении вреда здоровью.

Список используемых источников

  1. Конституция РФ (принята всенародным голосованием 12.12.1993) // СЗ. 2014. № 31. ст. 4398.
  2. УК РФ РФ: ФЗ от 13.06. 1996 г . № 63-ФЗ (в ред. от 06.07.2016 № 375-ФЗ) // СЗ РФ. 1996. № 25. ст. 2954.
  3. Иванцова Н. В. Насилие против личности в уголовном законодательстве / Под ред. Шишова О. Ф. Чебоксары, 2003. 120 с.
  4. Константинов П.Ю. Влияние жестокости преступного поведения на квалификацию убийства // Законность. 2001. № 9. С. 7-10.
  5. Красиков А.Н. Преступления против личности: учеб. Саратов: Саратовский университет, 1999. 342 с.
  6. Осокин Р.Б. О необходимости разработки концептуальных основ противодействия преступлениям против общественной нравственности // Вестник Тамбовского университета. Серия Гуманитарные науки. Тамбов. 2011. Вып. № 3 (№ 95). С. 236-239.
  7. Побегайло Э.Ф. Избранные труды. — СПб: Юридический центр Пресс, 2008. 1066 с.
  8. Познышев С.В. Основныя начала науки уголовнаго права: Общая часть уголовнаго права. М.: Издание А.А.Карцева, 1912. 653 с.
  9. Таганцев Н.С. Русское уголовное право: Лекции. Часть общая. Т. 1. СПб.: Гос. Тип., 1902. 823 с. Репринтная копия
  10. Тищенко Е.В. Уголовно-правовая и криминологическая характеристика умышленного причинения тяжкого вреда здоровью: Дис. . канд. юр. наук. Ростов н/Д, 2001. 145 с.
  11. Уголовное право. Особенная часть: учеб. / Под ред. А.И. Чучаева. М.: Проспект, 2015. 548 с.
  12. Фоницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. Т. 1. / Под ред. А.В. Смирнова СПб.: Альфа, 1996. 607 с.
  13. О судебной пра ктике по делам об убийстве (ст.105 УК РФ): Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27.01.1999 г. № 1 // Бюллетень ВС РФ. 1999. № 3. С. 2-5.